Он-лайн библиотека оценщика LABRATE.RU
© Козырев Анатолий Николаевич, 2008
© Он-лайн библиотека оценщиков LABRATE.RU, 2002–2008
Original article: http://www.labrate.ru/kozyrev/kozyrev_article_pravo-ip-2008.htm


LABRATE.RU  рекомендует

[ ON-LINE обсуждение ]

Козырев Анатолий Николаевич Конфликты интересов при использовании результатов научно-технической деятельности, полученных за счет средств федерального бюджета

©  Козырев А.Н., 2008

Конфликт интересов, т.е. наличие вторичного интереса наряду с основной обязанностью или первичным интересом у лица, принимающего решение, — источник многих проблем управления с участием людей. Самая обсуждаемая из них — это проблема коррупции, в том числе при распределении денег на выполнение работ по государственным заказам и при использовании получаемых научно-технических результатов. Но помимо явной и скрытой коррупции на пути денег из федерального бюджета к физическим лицам, непосредственно создающим научно-технические результаты, конфликты интересов порождают не менее серьезные препятствия на пути использования получаемых результатов. Эти препятствия многочисленны и разнообразны, как и порождающие их конфликты интересов. Их последствия не менее разрушительны, чем коррупция при распределении бюджетных денег, а выявлять и преодолевать их гораздо труднее. Хуже того, их создают не подкрепленные пониманием возможных последствий действия государства по принципу «хотели как лучше», воздвигая тем самым все новые препятствия на пути к использованию получаемых и полученных ранее научно-технических результатов.

Очень показательна в этом плане серия постановлений правительства, касающихся распределения прав на результаты научно-технической деятельности, получаемые при бюджетном финансировании, а также учета таких результатов и контроля их использования. Вместе с поправками в патентный закон и закон о правовой охране программ, узаконившими возможность закрепления исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности за государством, они породили цепь сложных проблем, в основе которых лежат не вполне понятые и потому игнорируемые конфликты интересов. Переломные события в этой цепи — Постановление Правительства РФ от 2 сентября 1999 г. № 982, включение в патентный закон ст. 9.1 в 2002 г. и принятие Постановления Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. № 685. Первое из них задало фискальную направленность государственной политике в научно-технической сфере. Второе открыло возможность выбора между предоставлением прав на патентование получаемых при выполнении государственного контракта результатов исполнителю и закреплением таких прав за государственным заказчиком. Тем самым на уровне закона появилась потенциально коррупционная норма. Наконец, третье ограничило возможность закрепления прав на получаемые научно-технические результаты за государственным заказчиком тремя конкретными случаями, обозначив тем самым частичный отход от фискальной политики, заданной Постановлением от 2 сентября 1999 г. № 982. Вступление с силу части четвертой ГК РФ с полной противоречий главой 77 лишь добавило путаницы в эту достаточно безрадостную картину, не решив ни одной из проблем и не сократив количество ситуаций конфликта интересов. Напротив, их количество даже возросло.

Конфликты интересов в государственном контракте до 17 ноября 2005 г.

 

Схема 1. Ситуация до принятия Постановления Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. № 685


На схеме 1 показана ситуация конфликта интересов, когда государственный контракт был заключен до принятия Постановления Правительства № 685, а препятствия для использования полученных научно-технических результатов обнаружились после того, т.е. примерно сейчас, что изображено ниже на схеме 2.

Комбинация конфликтов интересов при заключении государственного контракта (схема 1) привела к тому, что в контракт было включено условие, согласно которому права на патентование получаемых результатов принадлежат Российской Федерации в лице заказчика, хотя рациональное решение состоит в том, что права на патентование остаются у исполнителя. Как показывает мировая практика, именно в этом случае обеспечивается их наиболее эффективное использование. Чиновник, представлявший заказчика при подписании контракта, вполне мог это понимать. Наконец, именно такое решение предписывает в подобных случаях Постановление Правительства № 685, но оно принято после подписания контракта.

На момент подписания контракта у чиновника, непосредственно принимающего решение, есть выбор, предусмотренный ст. 9.1 патентного закона. Он может оставить права на патентование исполнителю. В том же заинтересован исполнитель, но именно по этой причине сразу возникает вопрос об «откате» — вторичном интересе чиновника. В этой ситуации возможность коррупции столь очевидна, что неизбежно возникает потребность исключить всякое подозрение в «откате» и возможные обвинения в коррупции, т.е. появляется вторичный интерес противоположной направленности, или, иными словами, возникает «зеркальный» конфликт интересов. По этой причине чиновник настаивает на включении в государственный контракт условия, согласно которому права на патентование получаемых результатов принадлежат Российской Федерации в лице государственного заказчика. Исполнитель обязан своевременно уведомлять государственного заказчика о получении им патентоспособных результатов. Далее аналогичные обязанности транслируются на более низкие уровни, прежде всего на уровень организации (исполнителя), а вместе с ними транслируются конфликты интересов и как следствие — препятствия на пути научно-технических результатов к их легальному использованию.

Первичная обязанность руководителя организации (исполнителя) — информировать государственного заказчика о полученных результатах, причем объективно. Вместе с тем он заинтересован в том, чтобы государственный заказчик этой информацией пренебрег и пропустил отведенный законом срок (шесть месяцев) подачи заявки, после чего право патентования переходит к исполнителю. В этом состоит его вторичный интерес. Разумеется, вторичный интерес подталкивает к тому, чтобы не сообщать о результатах, имеющих коммерческую ценность для организации, или сообщать о них, не возбуждая интереса к ним со стороны заказчика, например, заваливать заказчика большим количеством патентоспособных результатов, не представляющих интереса, среди которых теряется ценный результат. Далее эта ситуация транслируется на более низкий уровень вплоть до конкретного изобретателя.

В следующей ситуации (схема 2) рациональное решение — передача прав на патентование результатов исполнителю — лежит в русле политики государства, но требует подписания дополнительного соглашения к ранее заключенному контракту. У чиновника, представляющего интересы государства, снова есть выбор, а вместе с ним та же комбинация прямого и «зеркального» конфликтов интересов.

Схема 2. Ситуация после принятия Постановления Правительства РФ от 17 ноября 2007 г. № 685

Принятие рационального решения в духе Постановления № 685 с такой очевидностью выгодно исполнителю, что неизбежно возникает вопрос об «откате», а вместе с ним та же комбинация конфликтов интересов. Первый из них — обычный коррупционный конфликт интересов, первичная обязанность — принятие наиболее эффективного решения, вторичный интерес — получение «отката». Второй конфликт интересов — «зеркальный». Первичная обязанность та же, но вторичный интерес — исключить всякие подозрения в получении отката — направлен в противоположную сторону. Он и определяет решение чиновника. В результате препятствие сохраняется.

В ситуациях, представленных на схемах 1 и 2, много общего, причем не только внешне. Чиновник, представляющий государственного заказчика, может понимать, что принимаемое им решение о демонстративном отстаивании «интересов государства» не рационально, противоречит мировой практике, не будет выполняться, потянет за собой цепочку конфликтов интересов на уровне исполнителя и т.д., но ситуация в целом диктует ему именно такое поведение. Возможность выбора, предоставляемая ст. 9.1, оказывается призрачной. Практически во все государственные контракты того периода (до 17 ноября 2005 г.) включаются условия о закреплении прав на патентование и исключительных прав на получаемые результаты, способные к правовой охране, за государственным заказчиком (или за Российской Федерацией в лице государственного заказчика). Эти условия, в свою очередь, порождают цепь конфликтов интересов на более низком уровне, снижая и без того невысокую патентную активность предприятий и изобретательскую активность их работников. Этот факт отражается в патентной статистике, и, казалось бы, надо срочно и решительно исправлять положение. Но этого не происходит. А место естественных в такой ситуации поиска и исправления ошибок занимает создание мифов, прежде всего мифов об учете и капитализации интеллектуальной собственности. И накопление препятствий продолжается.

Почти одновременно с Постановлением № 685 принимается постановление о государственном учете результатов научно-технической деятельности от 4 мая 2005 г. № 284, во многом дублирующее более раннее постановление от 26 февраля 2002 г. № 131 и продолжающее, как эстафету, все ту же фискальную направленность.

Постановление от 26 февраля 2002 г. № 131 «О государственном учете результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двойного назначения» вышло первым. Но говорить о реальном опыте его реализации достаточно сложно в силу ряда причин, главная из которых — завеса секретности вокруг всего, что делается в этой сфере. Постановление от 4 мая 2005 г. № 284 «О государственном учете результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения вышло тремя годами позже. Во многом оно дублирует Постановление от 26 февраля 2002 г. № 131. Но есть и отличия. Наиболее существенные из них показаны на схеме 3. Прежде всего это смягчение формулировок, выдающих общую фискальную направленность обоих документов. В Постановлении № 131 она более очевидна.

Учет результатов научно-технической деятельности, полученных при бюджетном финансировании

Постановление от 4 мая 2005 г. № 284

Постановление от 26 февраля 2002 г. № 131

О государственном учете результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ

гражданского назначения

военного, специального  и двойного назначения

Фискальная направленность

скрыта, но присутствует в отдельных формулировках

очевидна: выявление прав, «принадлежащих Российской Федерации»

Утопичность: невозможность создания единого реестра результатов

Очевидна для специалиста сейчас и скоро будет очевидна для всех

Фактически доказана, но этот факт скрыт за секретностью

Подмена закона постановлением правительства

Не очевидна

Очевидна

Схема 3

В текстах обоих постановлений подразумевается, что факт бюджетного финансирования влечет наличие у Российской Федерации прав на получаемые результаты интеллектуальной деятельности. При этом в Постановлении № 131 говорится о выявлении и учете таких прав. Между тем законы РФ, регулирующие отношения в рассматриваемой сфере, ничего подобного не предполагают. Как уже говорилось выше, в патентном законе (ст. 9.1) было сказано, что права на патентование у Российской Федерации возникают лишь в случае, когда это явно записано в государственном контракте. То же сейчас записано в ст. 1373 ГК РФ. Аналогичная норма содержалась в законе о правовой охране программ для ЭВМ и баз данных и перешла в ГК РФ (ст. 1298). Получается, что Постановление № 131 либо противоречит этим законам, либо говорит о каких-то совсем других результатах интеллектуальной деятельности. Второе объяснение тоже приводит к противоречию с действующим законодательством, хотя это менее очевидно. Поэтому вполне можно говорить о попытке перераспределения имущественных прав на получаемые результаты постановлением правительства, а не законом.

В Постановлении от 4 мая 2005 г. № 284 столь явной попытки перераспределения прав на получаемые результаты нет, но из контекста следует, что возникновение прав на результаты — бюджетное финансирование, а не факт создания, как предполагается в теории, на которой построено российское законодательство об интеллектуальной собственности. Таким образом, можно говорить, что оба постановления имеют фискальную направленность и устанавливают нормы, которые могут быть установлены только законом. Иначе говоря, они в какой-то части подменяют закон.

Конфликт интересов, порождаемый постановлениями от 26 февраля 2002 г. № 131 и от 5 мая 2005 г. № 284, возникает на уровне исполнителей, причем и у физических лиц — авторов изобретений или программ, и у юридических лиц — их работодателей. С одной стороны, те и другие обязаны выявлять результаты интеллектуальной деятельности, полученные при выполнении работ, финансируемых из бюджета, и представлять информацию о них. Автор должен представить такую информацию работодателю, а тот — государственному заказчику и (в случае РИД военного, специального и двойного назначения) в ФАПРИД. С другой стороны, ни автор (изобретатель), ни руководитель организации (работодателя) не заинтересованы в установлении того факта, что права на полученный результат принадлежат или могут принадлежать Российской Федерации в лице государственного заказчика или в лице ФАПРИД. Более того, и автор (изобретатель), и его работодатель имеют много оснований считать, что никаких прав на РИД у государственного заказчика и тем более у ФАПРИД нет и быть не может. К такому выводу их приводит не только собственный экономический интерес, но также интуитивное понимание справедливости и, что самое главное, знание закона. Поэтому вероятность тотального саботажа Постановления от 5 мая 2005 г. № 284 — факт ожидаемый. Этот саботаж не обязательно будет демонстративным, но он будет.

Несколько сложнее обстоит дело с Постановлением № 131 от 26 февраля 2002 г., поскольку секретность получаемых результатов и сведений об этих результатах, а также условия работы авторов, не позволяют реализовать эти результаты, минуя работодателя, заказчика и ФАПРИД. И все же логика подсказывает, что и в этом случае саботаж постановления в какой-то форме неизбежен. Во всяком случае, шансов на то, что результаты будут передаваться в гражданский сектор через ФАПРИД, очень мало.

Методические рекомендации

Во исполнение п. 3 Постановления № 284 Приказом Минобрнауки России от 22 марта 2006 г. № 63 утверждены Методические рекомендации, необходимые для государственного учета результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, выполняемых за счет средств федерального бюджета (далее — Методические рекомендации). Эти Методические рекомендации разработаны на основании Положения о государственном учете результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, выполняемых за счет средства федерального бюджета, утвержденного Постановлением № 284 (далее — Положение). Они содержат рекомендации по организации и ведению баз данных заказчиков (далее — БД), единого реестра результатов научно-технической деятельности (далее — Реестр). Кроме того, они содержат рекомендации по заполнению форм учетных документов для государственного учета результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, выполняемых за счет средств федерального бюджета.

Методические рекомендации должны обеспечить государственный учет результатов научно-технической деятельности (РНТД) государственными заказчиками и исполнителями работ по государственным контрактам, а также организациями, осуществляющими финансирование научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения по государственным контрактам, по сметам доходов и расходов и за счет средств, выделяемых в виде субвенций (все они — заказчики). В частности, в качестве таких заказчиков могут выступать федеральные органы исполнительной власти, РАН, российские академии наук, имеющие государственный статус. Следует заметить, что учетные формы разработаны довольно тщательно, а Методические рекомендации достаточно подробны.

Основной вопрос, возникающий в связи с появлением Методических рекомендаций, состоит в том, будут ли оправданны затраты на проведение столь большой учетной работы. Такой анализ очевидно не проводился. Между тем опыт других стран свидетельствует о большой вероятности того, что затраты на учет не будут оправданны.

В самом деле, в истории Британской технологической группы (БТГ) был довольно длительный период (1949–1980 гг.), когда она была вынуждена работать со всем объемом патентоспособных результатов, получаемых университетами Великобритании при бюджетном финансировании. Тогда этот опыт оказался отрицательным в том смысле, что БТГ не могла выйти на режим самоокупаемости, хотя получала права на результаты бесплатно. При наличии 20 000 патентов только 800 патентов лицензировались, а настоящую прибыль приносили только 3 патента. В условиях современной России результат будет заведомо хуже по многим причинам, не последнюю роль среди которых играет отсутствие нужного количества специалистов. Но главная опасность состоит в том, что в результате упоминавшегося выше конфликта интересов БД заказчиков будут забиты информационным мусором, в котором вообще не буде коммерчески перспективных результатов. При этом ни о какой ответственности исполнителей говорить не приходится, поскольку вероятность получения коммерчески перспективного результата (опыт БТГ) мала, а менеджеры неумелы.

Преломление в практику

Еще один важный момент, который необходимо отметить, — это достаточно частое несовпадение реальных интересов и мнимых интересов, принимаемых за реальные в силу незнания конкретных условий места и времени. Например, если работодатель — государственное учреждение, а таковыми являются институты РАН и большинство исполнителей НИР и ОКР по государственным контрактам, то исключительные права им не нужны.

Дело в том, что по действующим на данный момент правилам все лицензионные платежи или поступления от продажи патентов, получаемые государственным учреждением, должны перечисляться в бюджет. Такое положение делает продажу патентов и лицензий академическими институтами, имеющими статус научных учреждений, абсолютно бессмысленной. Следовательно, полностью бессмысленным становится и патентование получаемых результатов. Здесь естественно возникает вопрос: а не лучше ли патентовать результаты на физических лиц — работников института, накладывая одновременно на них какие-то обязательства. Но это не все.

Даже тогда, когда лицензионные платежи и доходы от продажи патентов Казначейство оставляло институтам, патентование результатов на институт не было выгодным, так как средства, получаемые от продажи патентов или в виде лицензионных платежей, засчитывались как прибыль и к тому же облагались НДС. При этом тратить остаток (после уплаты налогов) полагалось на основную деятельность института, т.е. на проведение научных исследований. Между тем, если институт получает деньги непосредственно на исследования и полностью тратит их на эти цели, они не облагаются ни НДС, ни налогом на прибыль. Таким образом, получать деньги непосредственно на проведение исследований, если сам выбираешь тематику, заведомо более выгодно, чем просто получать деньги или получать их за лицензии. Остается лишь правильно оформить договор с предполагаемым заказчиком. По этому пути и идут некоторые институты. Полученный вывод кажется парадоксальным. На самом деле ситуация, когда получать исключительные права — не самый выгодный вариант, достаточно типична.

-------------------
Статья опубликована в ж-ле "Право интеллектуальной собственности" (N1, 2008)


Обсудить статью в Форуме - RUSSIAN APPRAISERS not only for Russians

Сообщения в форуме - за 3 часа, за 6 часов, за день или за неделю



Автор статьи:

Козырев Анатолий Николаевич Козырев Анатолий Николаевич - доктор экономических наук, член Экспертно-консультативного совета по оценочной деятельности при Минэкономразвития России, главный научный сотрудник РНИИИС, заместитель Председателя Научного совета по экономическим проблемам интеллектуальной собственности при Отделении общественных наук РАН, профессор кафедры ЮНЕСКО по авторскому праву и другим отраслям интеллектуальной собственности, научный руководитель Консультационно-исследовательского центра интеллектуального капитала Лабрейт.Ру, заведущий кафедрой Экономики интеллектуальной собственности Московского Физико-Технического Института (Факультет инноваций и высоких технологий), директор Центра Развития Инноваций ИГУМО. Автор первого учебника по оценке интеллектуальной собственности в Российской Федерации. Сфера научных интересов: экономика знаний, оценка интеллектуальной собственности, математическая экономика.



Союз образовательных сайтов Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Rambler's Top100 Яндекс цитирования


Библиотека LABRATE.RU. Правила копирования и цитирования материалов сайта, форума, электронных рассылок. Размещение кнопок и баннеров.

сэндвич панели в Самаре цена